Цикл: Наблюдатели. Случай 1
Поехали мы с моим напарником в дальние дали, на своего рода гору. Куда именно — прямо говорить не буду, но, возможно, вы узнаете место. Не тайна, конечно, но надо держать легкую интригу.
В дальних далях положено прийти к главному месту, поздороваться, конечно же, рассказать о целях прибытия, оставить подношение. Мы классически оставляем сливки, печенье, часть самой вкусной еды, что сами едим, и начинаем ждать. Вроде как ждали какого-то сигнала от местности: что подношения приняты, цели понятны — «проходите».
Пока ждем, сами перекусываем — так как это хороший тон: разделить трапезу, которую предлагаем в качестве подношения. Знака всё нет. Потом напарник вдруг подал голос, тыча пальцем вдаль:
— Там собака... Вон там, на той стороне.
А на другой, «той стороне» амфитеатра (своего рода естественное углубление в центре вершины горы), напарнику привиделась собака. Но я её даже в очках не видела — да и без них, в общем-то, тоже. Только когда та начала двигаться, я заметила.
И я ничего лучше не придумала, как начать сообщать, что мы тут, и чтобы она шла к нам — угощать будем. Только делала я это всё не на нашем, человеческом, а натурально лаем. Собака шустро снялась с другого берега и бодрой рысью двинулась в нашу сторону — посмотреть поближе, кто такие. Она легко преодолела амфитеатр, поднялась к нам, посмотрела на меня так, будто говорила: «Ну ты чего?!»
Далее, обстоятельно обнюхав нас и рюкзаки, собака уже собралась уходить, но вдруг передумала, вернулась, заглянула под камень и с нескрываемым удовольствием вылакала из ложбинки сливки — подношение. Угостили её и печеньем, и сыром, после чего сказали, что уходим дальше, и, если хочет с нами — милости просим. Она посмотрела исподлобья и пошла обратно, откуда явилась.
Напарник собрал вещи, почесал затылок и резюмировал:
— Ну, стало быть, принято. Но впервые такое, чтобы настолько буквально подношение принимали. Это хорошо.
В дальних далях положено прийти к главному месту, поздороваться, конечно же, рассказать о целях прибытия, оставить подношение. Мы классически оставляем сливки, печенье, часть самой вкусной еды, что сами едим, и начинаем ждать. Вроде как ждали какого-то сигнала от местности: что подношения приняты, цели понятны — «проходите».
Пока ждем, сами перекусываем — так как это хороший тон: разделить трапезу, которую предлагаем в качестве подношения. Знака всё нет. Потом напарник вдруг подал голос, тыча пальцем вдаль:
— Там собака... Вон там, на той стороне.
А на другой, «той стороне» амфитеатра (своего рода естественное углубление в центре вершины горы), напарнику привиделась собака. Но я её даже в очках не видела — да и без них, в общем-то, тоже. Только когда та начала двигаться, я заметила.
И я ничего лучше не придумала, как начать сообщать, что мы тут, и чтобы она шла к нам — угощать будем. Только делала я это всё не на нашем, человеческом, а натурально лаем. Собака шустро снялась с другого берега и бодрой рысью двинулась в нашу сторону — посмотреть поближе, кто такие. Она легко преодолела амфитеатр, поднялась к нам, посмотрела на меня так, будто говорила: «Ну ты чего?!»
Далее, обстоятельно обнюхав нас и рюкзаки, собака уже собралась уходить, но вдруг передумала, вернулась, заглянула под камень и с нескрываемым удовольствием вылакала из ложбинки сливки — подношение. Угостили её и печеньем, и сыром, после чего сказали, что уходим дальше, и, если хочет с нами — милости просим. Она посмотрела исподлобья и пошла обратно, откуда явилась.
Напарник собрал вещи, почесал затылок и резюмировал:
— Ну, стало быть, принято. Но впервые такое, чтобы настолько буквально подношение принимали. Это хорошо.
Страницы: 12