Назад в настоящее
Холодный октябрьский вечер окутал наш провинциальный городишко, словно старый заштопанный саван, который достали из бабушкиного сундука. Ветер, проказник этакий, гонял по тротуару пожелтевшие листья, будто устраивал им танцевальный флешмоб под унылый вой сирены скорой помощи где-то вдалеке. Я стоял у входа в нашу родную, как старые тапки, «Пятерочку», затягиваясь последней сигаретой из пачки «Беломора» (ну ладно, вру, конечно, курил я Parliament, но для атмосферы можно и «Беломор» представить), и лениво листал ленту новостей в смартфоне.
Жена, Лена, и наша пятилетняя разбойница, София, отправились в магазин за какой-то жизненно важной ерундой. Типа, без красного перца в горошек жизнь не жизнь, или без специальной соли для ванны с запахом альпийских лугов – купание не купание. «Вечно им что-то нужно в последний момент», – проворчал я себе под нос, хотя в глубине души умилялся их женской логике и этим самым «нужностям». В тот самый момент, когда я уже собирался выкинуть окурок, я поднял глаза.
И тут, как говорится, мир словно надел мои очки после того, как я на них наступил. Всё расплылось, искривилось и перестало быть собой.
Там, где только что красовалась вывеска «Пятерочка» с ее вечно моргающей буквой «ё» и обещанием низких цен, теперь росла густая сочная трава, усыпанная пожухлой листвой, как будто кто-то решил разбить тут альпийскую лужайку прямо посреди бетонных джунглей. Кустарники, словно зловещие тени из фильма ужасов категории «Б», тянулись к серому нахмуренному небу, словно прося у него милостыню в виде солнечного лучика. Никакого магазина. Только дикая нетронутая природа, которая, казалось, проглотила «Пятерочку» целиком, вместе с ее просроченными йогуртами и вечно ворчащей кассиршей бабой Зиной.
«Что за чертовщина?» – прошептал я, чувствуя, как по спине пробегает табун мурашек, одетых в ледяные доспехи. Обошел «место преступления» по кругу, словно лунатик, потерявший навигатор, надеясь, что это какая-то глупая шутка, розыгрыш в стиле «а вам слабо?». Может, это мэр решил устроить эко-акцию, а меня не предупредили? Попытался позвонить Лене, но телефон молчал, как партизан на допросе. Ни гудка, ни ответа. Просто мертвая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.
Паника начала подкрадываться незаметно, как кот к сметане. Она облизывалась, потирала лапки и уже представляла, как будет пировать моими нервами. Я бросился к прохожим, пытаясь узнать, где, черт возьми, делась «Пятерочка». Но в ответ получал лишь недоуменные взгляды и фразы типа «Мужчина, вы чего, перегрелись? Здесь никогда не было никакого магазина». Одна бабушка даже перекрестилась, бормоча что-то про бесовские проделки.
«Да вы что, с ума посходили?» – огрызнулся я на одного из них, чувствуя, как гнев берет верх над страхом. В конце концов, не я же тут один что-то не то вижу!
И тут я начал замечать странные вещи. Рекламные щиты с устаревшими слоганами, люди, одетые немного по-другому, даже заметил у молодого парня кнопочный телефон. Я подошёл к древнему деду, который копошился в таком же древнем «Москвиче», и, недолго думая, спросил, какой сегодня год.
Жена, Лена, и наша пятилетняя разбойница, София, отправились в магазин за какой-то жизненно важной ерундой. Типа, без красного перца в горошек жизнь не жизнь, или без специальной соли для ванны с запахом альпийских лугов – купание не купание. «Вечно им что-то нужно в последний момент», – проворчал я себе под нос, хотя в глубине души умилялся их женской логике и этим самым «нужностям». В тот самый момент, когда я уже собирался выкинуть окурок, я поднял глаза.
И тут, как говорится, мир словно надел мои очки после того, как я на них наступил. Всё расплылось, искривилось и перестало быть собой.
Там, где только что красовалась вывеска «Пятерочка» с ее вечно моргающей буквой «ё» и обещанием низких цен, теперь росла густая сочная трава, усыпанная пожухлой листвой, как будто кто-то решил разбить тут альпийскую лужайку прямо посреди бетонных джунглей. Кустарники, словно зловещие тени из фильма ужасов категории «Б», тянулись к серому нахмуренному небу, словно прося у него милостыню в виде солнечного лучика. Никакого магазина. Только дикая нетронутая природа, которая, казалось, проглотила «Пятерочку» целиком, вместе с ее просроченными йогуртами и вечно ворчащей кассиршей бабой Зиной.
«Что за чертовщина?» – прошептал я, чувствуя, как по спине пробегает табун мурашек, одетых в ледяные доспехи. Обошел «место преступления» по кругу, словно лунатик, потерявший навигатор, надеясь, что это какая-то глупая шутка, розыгрыш в стиле «а вам слабо?». Может, это мэр решил устроить эко-акцию, а меня не предупредили? Попытался позвонить Лене, но телефон молчал, как партизан на допросе. Ни гудка, ни ответа. Просто мертвая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.
Паника начала подкрадываться незаметно, как кот к сметане. Она облизывалась, потирала лапки и уже представляла, как будет пировать моими нервами. Я бросился к прохожим, пытаясь узнать, где, черт возьми, делась «Пятерочка». Но в ответ получал лишь недоуменные взгляды и фразы типа «Мужчина, вы чего, перегрелись? Здесь никогда не было никакого магазина». Одна бабушка даже перекрестилась, бормоча что-то про бесовские проделки.
«Да вы что, с ума посходили?» – огрызнулся я на одного из них, чувствуя, как гнев берет верх над страхом. В конце концов, не я же тут один что-то не то вижу!
И тут я начал замечать странные вещи. Рекламные щиты с устаревшими слоганами, люди, одетые немного по-другому, даже заметил у молодого парня кнопочный телефон. Я подошёл к древнему деду, который копошился в таком же древнем «Москвиче», и, недолго думая, спросил, какой сегодня год.