Пепел и хитин
Время тянулось вязко, как патока. Один за другим участники группы делились своими историями — монотонные исповеди о пьянстве мужей, неблагодарных детях, потерянных работах. Обыденные драмы маленьких людей, разыгрывающиеся на фоне обшарпанных декораций провинциальной жизни. Анна слушала вполуха, ее внимание было приковано к темной фигуре у стены. Когда очередь дошла до нее, девушка с красным шарфом шагнула в круг света, отбрасываемого единственной работающей лампой. Лицо ее оставалось неясным, но голос… Голос был чистым, звонким, и от этого еще более жутким в мертвенной тишине подвала.
– Меня зовут Лиза, – сказала она, и у Анны перехватило дыхание. – Я хочу рассказать… о своей сестре. Мы жили с матерью и… одним человеком. Он был уродом, но со мной… он делал страшные вещи. Сестра знала. Она видела. Но она молчала.
Голос «Лизы» не дрогнул, он лился ровно, бесстрастно, словно она читала чужой текст. Но каждое слово било Анну наотмашь, высекая искры болезненных воспоминаний. Кухня. Мать, задыхающаяся в его руках. Его шипение: «Скажешь кому-нибудь – придушу её». Лизины глаза, полные слез, мольбы и синяки на тонких запястьях, от которых Анна тогда отвернулась, зажмурившись, будто это могло стереть увиденное.
– Она молчала, потому что боялась за маму, – продолжала девушка в красном шарфе, и ее невидимый взгляд, казалось, прожигал Анну насквозь. – Она думала, что спасает ее. А потом… потом я не выдержала.
Внутри у Анны все похолодело. Кровь стучала в висках так громко, что заглушала слова девушки. Перед глазами поплыли пятна. Она снова была там, в зале суда. Душный воздух, скрип деревянных скамей, безразличные лица. И ее собственный голос, дрожащий, но упрямый: «Он бил её. Бил и не только. Я видела». А потом – его глаза, полные ледяной ярости, и тихий, ядовитый шепот сквозь стиснутые зубы, когда их вели мимо друг друга в коридоре: «Выйду — найду».
– Она нашла меня в ванной, – закончила «Лиза» так же бесстрастно. – Слишком поздно. Сестра винит себя. Она думает, это ее вина. Но это не так. Правда?
Вопрос повис в спертом воздухе подвала. Участники группы сочувственно закивали, забормотали слова поддержки, но Анна не слышала их. Она видела только девушку в красном шарфе, которая теперь смотрела прямо на нее. И в этом взгляде была не только боль Лизы, но и вся та правда, которую Анна так отчаянно пыталась похоронить.