Высоко парящие часы или генезис психоза
Случилось это в «лихом» 1993 году.
Стояло жаркое южное лето. И если вы хотите подробностей, то это был Город Креста – Ставрополь, а улица, на которой происходили нижеизложенные события, носила, пожалуй, самое уникальное название из всех улиц, всех городков и городов, на коленях, выползших из периода застоя в перестройку.
Улица носила имя Ленина.
Скрежетал ремонт. Квартира была в панельном доме, пыльная, невесёлая и после корреспондента какой-то местной газеты. Её только что купили родители для моей сестры. Движущей силой ремонта были ваш покорный слуга и «виновница» покупки. Назовём её Полей.
Квартира представляла собой три бетонных коробки, каким-то идиотским способом совмещённых между собой коридором. Был ещё некий выступ на улицу, видимо в шутку, называемый балконом. Мне тогда стукнуло «очко», а сестре до этой замечательной даты предстояло провести в этом мире примерно 1100 дней.
Словом, та ещё ремонтная бригада. Что входило в нашу задачу?
Нужно было содрать все старые обои, способные, кстати сказать, нагнать уныние даже на Короля Дементоров из несуществующего тогда ещё романа о Гарри Поттере. Также в нашу задачу входило полное очищение выступа от голубиного гуано (это позже я проникся творчеством группы Guano Apes, а тогда был уверен, что слово «гуано» является намеренно искажённым словом «гавно», ну, как фраза «итить твою мать» подразумевает такое, о чём я не хотел бы упоминать в рамках этой истории). Кроме скобления нам вменялось в задачу не оставлять после себя грязи. А поскольку в это славное время мы только и могли, что оставлять после себя грязь, то вводная этой задачи звучала примерно так: «Не оставляйте после себя ничего».
Перед моим затуманенным горячими испарениями голубиных «приветов» взором вставали крики полководцев, напутствующих своих солдат перед решающей битвой.
«Не оставляйте после себя ничего-о-о!»
И тысяча стальных жал, зажатых в тысячи правых рук, взлетают в приветственном салюте, а тысяча диафрагм выталкивает из двух тысяч лёгких воздух криком: «Це-е-э-э-зарь»!
Вот такая арифметика.
Так о чём это я?
Итак, полы должны быть чистыми, какашки с балкона убраны, а обои, сделавшие бы честь оптимисту Кафке, удалены со стен. Что делать весь день во время этой скучной, монотонной работы? Интернет в тем времена был уделом четырёх человек из Пентагона и состоял из двух гигабайтов информации. Телевизор показывал такие передачи, что лучше было сразу отправляться в лес и плести веночки из одуванчиков – это было намного более интересное занятие. Магнитофон после покупки квартиры был непозволительной роскошью, а по телефону разговаривать было особо не с кем, потому что все разъехались кто куда. Оставалось импровизировать.
К тому времени я был начитанным юношей, и кроме книги Марьясиса «Гармония семейной жизни», зачитанной мною в более нежном возрасте в буквальном смысле до дыр, я успел прочесть и несколько образчиков беллетристики, ну и «Войну и Мир» Толстого. Монументальное произведение «матёрого человечищи» не подходило по задачам. Беллетристика, так или иначе, касалась крови, клыков, когтей, шерсти, кишок, полнолуния, невозможности отражаться в зеркалах, имён, созвучных с Владислав, суеверий, осиновых колов, погребений, кукол и оживших ребят, наспех прикопанных на деревенских кладбищах.
Стояло жаркое южное лето. И если вы хотите подробностей, то это был Город Креста – Ставрополь, а улица, на которой происходили нижеизложенные события, носила, пожалуй, самое уникальное название из всех улиц, всех городков и городов, на коленях, выползших из периода застоя в перестройку.
Улица носила имя Ленина.
Скрежетал ремонт. Квартира была в панельном доме, пыльная, невесёлая и после корреспондента какой-то местной газеты. Её только что купили родители для моей сестры. Движущей силой ремонта были ваш покорный слуга и «виновница» покупки. Назовём её Полей.
Квартира представляла собой три бетонных коробки, каким-то идиотским способом совмещённых между собой коридором. Был ещё некий выступ на улицу, видимо в шутку, называемый балконом. Мне тогда стукнуло «очко», а сестре до этой замечательной даты предстояло провести в этом мире примерно 1100 дней.
Словом, та ещё ремонтная бригада. Что входило в нашу задачу?
Нужно было содрать все старые обои, способные, кстати сказать, нагнать уныние даже на Короля Дементоров из несуществующего тогда ещё романа о Гарри Поттере. Также в нашу задачу входило полное очищение выступа от голубиного гуано (это позже я проникся творчеством группы Guano Apes, а тогда был уверен, что слово «гуано» является намеренно искажённым словом «гавно», ну, как фраза «итить твою мать» подразумевает такое, о чём я не хотел бы упоминать в рамках этой истории). Кроме скобления нам вменялось в задачу не оставлять после себя грязи. А поскольку в это славное время мы только и могли, что оставлять после себя грязь, то вводная этой задачи звучала примерно так: «Не оставляйте после себя ничего».
Перед моим затуманенным горячими испарениями голубиных «приветов» взором вставали крики полководцев, напутствующих своих солдат перед решающей битвой.
«Не оставляйте после себя ничего-о-о!»
И тысяча стальных жал, зажатых в тысячи правых рук, взлетают в приветственном салюте, а тысяча диафрагм выталкивает из двух тысяч лёгких воздух криком: «Це-е-э-э-зарь»!
Вот такая арифметика.
Так о чём это я?
Итак, полы должны быть чистыми, какашки с балкона убраны, а обои, сделавшие бы честь оптимисту Кафке, удалены со стен. Что делать весь день во время этой скучной, монотонной работы? Интернет в тем времена был уделом четырёх человек из Пентагона и состоял из двух гигабайтов информации. Телевизор показывал такие передачи, что лучше было сразу отправляться в лес и плести веночки из одуванчиков – это было намного более интересное занятие. Магнитофон после покупки квартиры был непозволительной роскошью, а по телефону разговаривать было особо не с кем, потому что все разъехались кто куда. Оставалось импровизировать.
К тому времени я был начитанным юношей, и кроме книги Марьясиса «Гармония семейной жизни», зачитанной мною в более нежном возрасте в буквальном смысле до дыр, я успел прочесть и несколько образчиков беллетристики, ну и «Войну и Мир» Толстого. Монументальное произведение «матёрого человечищи» не подходило по задачам. Беллетристика, так или иначе, касалась крови, клыков, когтей, шерсти, кишок, полнолуния, невозможности отражаться в зеркалах, имён, созвучных с Владислав, суеверий, осиновых колов, погребений, кукол и оживших ребят, наспех прикопанных на деревенских кладбищах.
Категория: Несерьезные истории
Добавлен: 17.01.2013
Прочли: 1453 раз.
Скачали: 115 раз.
Скачать: TXT