Наследство деда Степана
Дед Степан помер в понедельник. Тихо помер, вопреки всем россказням старой бабки Мани, его соседки и вечной соперницы. Ну как же! Непременно колдун помирать должен в страшных мучениях, если не удастся передать свое черное колдовское умение по наследству. А выходит, не передал, потому как некому. Один жил, один и помер. Схоронили деда в среду, на деревенском кладбище. Ну и пусть слухи ходили, что колдун, а такой же житель Жерловки, как и прочие. Испокон веков Степановы предки на этой земле рождались, жили и в ту же землю ложились. Вон крест железный, голубой облупившейся краской крашеный, это отец Степанова похоронен, а рядом, чуть правее, его дед. Самого Степана на краю схоронили, слухи слухами насчет колдуна, а так все же надежнее будет. Вроде по-людски, на кладбище, а вроде как и за пределами.
Была у Степана дочка, где-то в городе жила. Телеграмму ей, конечно, отбили, да только зря. Ждать не стали, похоронили. Лет пятнадцать дочку ту не видать в Жерловке было, к живому отцу не приезжала, а тут к мертвому поторопиться? Имущество нехитрое дедово не тронули, только козу Глашку к себе староста взял, не помирать же с голоду животине, а кошка рыжая одноглазая сама сбежала. Как деда из дома в последний путь вынесли, так вперед всех выскочила и поминай, как звали.
Бабка Маня перекрестилась истово троекратно и уверила, что это нечистая сила из поганого дома выходит. Староста навесил на дом замок для порядка, а ну как наследница приедет, чтоб всё честь по чести было. И ведь не зря. Явился наследник через полгода. Какой-то там троюродный внучатый племянник Степана, Тимофей. Баба Маня наметанным глазом сразу определила: сиделец и прощелыга. А он и отпираться не стал. Сидел за случайную драку, освободился недавно, жить негде, вот его на правах наследника в Жерловку и отправили. С глаз долой, из сердца вон. Кому он там, в городе, такой нужен?
Староста не очень-то Тимофею обрадовался, но ключ от дедова дома отдал и наказал не буянить, не пить, к девкам и бабам не приставать. Пожевал губами, выложил на стол пачку чая, буханку хлеба, кусок сала, картошки немного и банку огурцов соленых. На вечер, поужинать. По-соседски, чем богаты. Попрощался и ушел. А Тимофей и тому рад. Не привык пановать, за всё спасибо.
Обошел владение, дров наколол, печку затопил, полы помыл, вот и жить можно. Первая ночь на новом месте прошла спокойно. А наутро у дверей сюрприз обнаружил. Одноглазая кошка деда Степана вернулась. Тощая, облезлая, в чем только душа держится! Потерлась о Тимофеевы ноги и на дверь посмотрела просительно.
- Эх ты, бедолага, - пожалел кошку Тимофей, - заходи, погрейся, только вот покормить-то тебя нечем. Разве что салом вот.
А кошке того и надо, в дом шмыгнула и к печке. Тимофей вернулся, нарезал сало кусочками поменьше и кошке на блюдечке поставил. Кошка враз сало уплела, на печку запрыгнула и замурчала.
- Ну, оставайся, раз понравилось. Может, мышей ловить будешь.
Была у Степана дочка, где-то в городе жила. Телеграмму ей, конечно, отбили, да только зря. Ждать не стали, похоронили. Лет пятнадцать дочку ту не видать в Жерловке было, к живому отцу не приезжала, а тут к мертвому поторопиться? Имущество нехитрое дедово не тронули, только козу Глашку к себе староста взял, не помирать же с голоду животине, а кошка рыжая одноглазая сама сбежала. Как деда из дома в последний путь вынесли, так вперед всех выскочила и поминай, как звали.
Бабка Маня перекрестилась истово троекратно и уверила, что это нечистая сила из поганого дома выходит. Староста навесил на дом замок для порядка, а ну как наследница приедет, чтоб всё честь по чести было. И ведь не зря. Явился наследник через полгода. Какой-то там троюродный внучатый племянник Степана, Тимофей. Баба Маня наметанным глазом сразу определила: сиделец и прощелыга. А он и отпираться не стал. Сидел за случайную драку, освободился недавно, жить негде, вот его на правах наследника в Жерловку и отправили. С глаз долой, из сердца вон. Кому он там, в городе, такой нужен?
Староста не очень-то Тимофею обрадовался, но ключ от дедова дома отдал и наказал не буянить, не пить, к девкам и бабам не приставать. Пожевал губами, выложил на стол пачку чая, буханку хлеба, кусок сала, картошки немного и банку огурцов соленых. На вечер, поужинать. По-соседски, чем богаты. Попрощался и ушел. А Тимофей и тому рад. Не привык пановать, за всё спасибо.
Обошел владение, дров наколол, печку затопил, полы помыл, вот и жить можно. Первая ночь на новом месте прошла спокойно. А наутро у дверей сюрприз обнаружил. Одноглазая кошка деда Степана вернулась. Тощая, облезлая, в чем только душа держится! Потерлась о Тимофеевы ноги и на дверь посмотрела просительно.
- Эх ты, бедолага, - пожалел кошку Тимофей, - заходи, погрейся, только вот покормить-то тебя нечем. Разве что салом вот.
А кошке того и надо, в дом шмыгнула и к печке. Тимофей вернулся, нарезал сало кусочками поменьше и кошке на блюдечке поставил. Кошка враз сало уплела, на печку запрыгнула и замурчала.
- Ну, оставайся, раз понравилось. Может, мышей ловить будешь.