В Цветариум и обратно
– Это котиолусы. Они растут только здесь, в Цветариуме.
На этих словах кот удалился, оставив меня наедине с моим страхом. В стройном ряду котиолусов была большая проплешина. Судя по следам зубов на нескольких уцелевших стеблях, кто-то съел все эти цветы. Я нервно сглотнул: кто знает, может, этот кто-то отнюдь не прочь отведать и мной. Обойдя ещё несколько раз место преступления, я ничего не обнаружил и решил засесть в засаде, чтобы поймать преступника с поличным.
Ждать пришлось долго. Сгустились сумерки, но никто так и не появился. Мои глаза то и дело закрывались, и когда я уже был готов поддаться сну, рядом раздался шорох. Настороженно вглядываясь в темноту, я весь превратился в слух. Шорох раздался совсем близко, а следом за ним хруст и торопливое «хрум-хрум», означавшее лишь одно – кто-то что-то жрёт! Я бесшумно подобрался к этому вредителю и уже видел его силуэт в темноте, как хрустнувшая под ногой ветка выдала меня.
Пожиратель цветов помчался прочь, а я во весь опор побежал за ним. Ну и шустрый же он оказался! Когда я уже был уверен, что догнал его, он в один прыжок оторвался от меня. Но сидя в засаде, я свил из стеблей котиолусов пушистое лассо, которое собирался накинуть на преступника. Вспомнив все фильмы про ковбоев, я сосредоточился, хотя сделать это на полном ходу было не просто, и швырнул лассо прямо в беглеца. Есть! Попал с первой попытки! Хотя справедливости ради надо признать, что уши преступника были такие огромные – промахнуться по ним было крайне сложно.
Я был слегка разочарован. Пожирателем оказался самый обычный кролик, в то время как моё воображение нарисовало ужасного клыкастого и зубастого монстра.
– Кроаул! – кричал злоумышленник. – Как это не крольтурно!
– Успокойся, ушастик, никто тебя не тронет. Ты зачем цветочки древесных котяр жрал?
– Во-первых, не ушастик, а Ушкин Анакролий Степанович. А жрал, извините мне мой крольцузский, потому что жить хотел! Однажды схватился зубами за шарф одного древесного кота, так меня сюда и занесло. Я спрятался в кустиках и не высовывался, пока ночь не наступит. А потом есть захотелось, да цветочки уж очень вкусными оказались, вот и не устоял.
– Ладно, Анакролий Степанович, пойдёмте к тому древесному коту, что мне велел вас поймать, пусть он решает, что с вами делать. Может, вместе со мной домой отправит, а может, на кроличий суп пустит, кто их знает – этих древесных котов, и что у них за опилки в голове.
На бедного кроля стало жалко смотреть, он опустил уши и приготовился уже идти на плаху.
– Да шучу я, не бойтесь, ничего плохого с вами не случится. Домой отправят и всё.
На этих словах кот удалился, оставив меня наедине с моим страхом. В стройном ряду котиолусов была большая проплешина. Судя по следам зубов на нескольких уцелевших стеблях, кто-то съел все эти цветы. Я нервно сглотнул: кто знает, может, этот кто-то отнюдь не прочь отведать и мной. Обойдя ещё несколько раз место преступления, я ничего не обнаружил и решил засесть в засаде, чтобы поймать преступника с поличным.
Ждать пришлось долго. Сгустились сумерки, но никто так и не появился. Мои глаза то и дело закрывались, и когда я уже был готов поддаться сну, рядом раздался шорох. Настороженно вглядываясь в темноту, я весь превратился в слух. Шорох раздался совсем близко, а следом за ним хруст и торопливое «хрум-хрум», означавшее лишь одно – кто-то что-то жрёт! Я бесшумно подобрался к этому вредителю и уже видел его силуэт в темноте, как хрустнувшая под ногой ветка выдала меня.
Пожиратель цветов помчался прочь, а я во весь опор побежал за ним. Ну и шустрый же он оказался! Когда я уже был уверен, что догнал его, он в один прыжок оторвался от меня. Но сидя в засаде, я свил из стеблей котиолусов пушистое лассо, которое собирался накинуть на преступника. Вспомнив все фильмы про ковбоев, я сосредоточился, хотя сделать это на полном ходу было не просто, и швырнул лассо прямо в беглеца. Есть! Попал с первой попытки! Хотя справедливости ради надо признать, что уши преступника были такие огромные – промахнуться по ним было крайне сложно.
Я был слегка разочарован. Пожирателем оказался самый обычный кролик, в то время как моё воображение нарисовало ужасного клыкастого и зубастого монстра.
– Кроаул! – кричал злоумышленник. – Как это не крольтурно!
– Успокойся, ушастик, никто тебя не тронет. Ты зачем цветочки древесных котяр жрал?
– Во-первых, не ушастик, а Ушкин Анакролий Степанович. А жрал, извините мне мой крольцузский, потому что жить хотел! Однажды схватился зубами за шарф одного древесного кота, так меня сюда и занесло. Я спрятался в кустиках и не высовывался, пока ночь не наступит. А потом есть захотелось, да цветочки уж очень вкусными оказались, вот и не устоял.
– Ладно, Анакролий Степанович, пойдёмте к тому древесному коту, что мне велел вас поймать, пусть он решает, что с вами делать. Может, вместе со мной домой отправит, а может, на кроличий суп пустит, кто их знает – этих древесных котов, и что у них за опилки в голове.
На бедного кроля стало жалко смотреть, он опустил уши и приготовился уже идти на плаху.
– Да шучу я, не бойтесь, ничего плохого с вами не случится. Домой отправят и всё.