Легенда о "Золотой Бабе"
Основой этой публикации является рукопись пермского геолога Александра Алексеевича Болотова. Надо сказать, что Болотов — это, без преувеличения, легенда пермской геологоразведки. Он начал свою карьеру еще в конце 1940-х годов и еще в начале 2000-х не прекращал заниматься полевыми исследованиями. За свою жизнь он собрал огромный фактический материал о медистых песчаниках Предуралья, кроме того, он открыл Мазуевское месторождение стронция. Однако геология явно не относится к тематике сайта 4stor.ru. Тогда почему же я решил опубликовать здесь его рукопись? Дело в том, что Болотов верил в существование инопланетных цивилизаций, и некоторые собранные им материалы свидетельствуют, по его мнению, о возможности палеоконтакта на территории современного Пермского края. Надежды на то, что эта рукопись будет опубликована кем-то еще, довольно мало, поэтому я публикую её здесь. Возможно, сторонники теории палеоконтакта смогут оценить эти сведения. Текст мной немного изменен, я исключил из него почти всё, что касается геологических исследований, т. к. неспециалисту эта информация будет непонятна и неинтересна, а также фамилии некоторых людей. Название поста я оставил по авторскому названию рукописи.
Ниже ведется повествование от имени Болотова:
Эта история уводит нас в далекое прошлое. К началу 70-х годов XX столетия. Мы были молодыми и рвались, как говорится, «в бой» за пермскую медь. Основные объекты севера Пермской области были обследованы, определены по запасам как перспективные, но с запасами металлической меди более чем скромными.
Когда-то большая партия по меди начала по частям разваливаться, геологи уходили в другие партии. Руководство геолого-разведочного треста предложило оставшемуся коллективу осуществить поиски меди в Предтиманском прогибе. Мы все понимали, что большой меди в прогибе нет. Геологические материалы были против того, что здесь вряд ли могут быть большие концентрации металла. К этому времени пост старшего геолога занял специалист, мигрировавший по состоянию здоровья с Курильских островов. Человек очень напористый, приобретший опыт ранее на медно-колчеданных месторождениях Урала. Он активно взялся за Предтиманский прогиб, «выбил» деньги на проведение поисково-ревизионных работ на медистые песчаники с применением тяжёлого бурения. Люди ушли, к концу 1971 года я остался писать отчёт.
За два года работ (1970-1971 гг.) мы действительно не нашли каких-либо заметных рудопроявлений.
Оставшись в единственном числе осенью 1972 г., я предпринял поход в д. Ксенофонтово, в эпицентр Южного Тимана — к выходу на дневную поверхность пород позднего рифея (к востоку от деревни на господствующую высоту). Поездка по УЖД на лесовозе от Камгорта (район с. Кольчуг) до пос. Пильва — головной лагерь заключенных, далее до пос. Зерна, далее на восток по просеке в район д. Ксенофонтово. Помню, утром меня на окраине деревни повстречала группа колхозников в домотканых зипунах и грубо-полотняных накидках, представляющие из себя куски полотна с дырой для головы. Выглядели они живописно, все были подпоясаны кушаками с топорами за спиной. Поравнявшись со мной, они разом сошли с тропы, уступив дорогу. Причиной, по-видимому, был радиометр на моей шее, который деловито пощелкивал в связи с повышенной радиацией окружающей местности. Повышенная радиоактивность, по-видимому, была связана с кайнозойским комплексом глин, суглинков и супесей на глубине 50-70 см. Особенно повышенные значения радиоактивности были связаны со скоплениями древесного угля чёрного, блестящего и крепкого.
Второе посещение северо-западной окраины Пермской области также связано с поисками медного и золотого оруденения на юго-западной окраине Предтиманского прогиба.
Оно связано с быль-легендой, что одинокий старик, житель Ксенофонтово, регулярно поставлял в Чердынь золотые концентраты купцу Алину. Несмотря на то, что содержание золотин в промытых пробах оказывались низкими, купец снабжал старика товарами, продуктами, порохом сверх нормы.
Местные жители д. Ксенофонтово утверждали, что купец Алин был замешан в убийстве, а старик был важным свидетелем в этом деле.
Таким образом, с двумя рабочими, грузом продуктов и резиновой лодкой по старому тракту «Зыряновский» мы вышли к избушке связистов. До недавнего времени существовала телефонная связь между Чердынью и Коми АССР, а тут и рукой подать до русла р. Лопьи, где промышлял старик золотом.
На другой день на левом высоком берегу р. Лопьи были обнаружены остатки желобов — простых вашгердов типа «американок». Материалом для промывки была галечно-гравийная смесь преимущественно кварцевого состава. Здесь же на деревьях были укреплены «колоды» — ульи для диких пчёл. Утром на второй день обнаружили, что ночью в нашем лагере побывал медведь, начисто вылизав кастрюлю и чашки с остатками еды. Интересно отметить, что медведь сгребает лапами кусты черники в кучу и обсасывает ягоды (вот сладкоежка!).
Обратно возвращались по прямой на восток по болоту, по квартальной просеке, ночевали на кочках среди болота, всю ночь над нами ухал филин, и только на следующий день вышли к руслу р. Зерны и линии УЖД. Резиновую лодку пришлось бросить, т. к. р. Лопья часто завалена деревьями и бобровыми плотинами, сплав оказался сложным. За день проплыли от устья Южной Лопьи только 2 км.
Третье посещение д. Ксенофонтово также связано с «партизанским» походом. К этому времени были закончены работы по поискам стратиформных месторождений медных и полиметаллических руд в пермских отложениях западного борта Юрюзано-Сылвенской депрессии и Дуринского прогиба Соликамской депрессии. И на этот раз главный геолог «выбил» деньги в министерстве на поиски меди в Юрюзано-Сылвенской депрессии на основании медьсодержащих образцов Дуринского прогиба, доказывая этим самым, что Юрюзано-Сылвенская депрессия и Соликамская депрессия — одно целое, т. к. они являются составными частями Предуральского краевого прогиба. При этом не следует забывать и игнорировать, что питающие провинции этих двух структур разные и время заложения их также разное. Ну, в министерстве разве до этого факта дойдут?
Ниже ведется повествование от имени Болотова:
Эта история уводит нас в далекое прошлое. К началу 70-х годов XX столетия. Мы были молодыми и рвались, как говорится, «в бой» за пермскую медь. Основные объекты севера Пермской области были обследованы, определены по запасам как перспективные, но с запасами металлической меди более чем скромными.
Когда-то большая партия по меди начала по частям разваливаться, геологи уходили в другие партии. Руководство геолого-разведочного треста предложило оставшемуся коллективу осуществить поиски меди в Предтиманском прогибе. Мы все понимали, что большой меди в прогибе нет. Геологические материалы были против того, что здесь вряд ли могут быть большие концентрации металла. К этому времени пост старшего геолога занял специалист, мигрировавший по состоянию здоровья с Курильских островов. Человек очень напористый, приобретший опыт ранее на медно-колчеданных месторождениях Урала. Он активно взялся за Предтиманский прогиб, «выбил» деньги на проведение поисково-ревизионных работ на медистые песчаники с применением тяжёлого бурения. Люди ушли, к концу 1971 года я остался писать отчёт.
За два года работ (1970-1971 гг.) мы действительно не нашли каких-либо заметных рудопроявлений.
Оставшись в единственном числе осенью 1972 г., я предпринял поход в д. Ксенофонтово, в эпицентр Южного Тимана — к выходу на дневную поверхность пород позднего рифея (к востоку от деревни на господствующую высоту). Поездка по УЖД на лесовозе от Камгорта (район с. Кольчуг) до пос. Пильва — головной лагерь заключенных, далее до пос. Зерна, далее на восток по просеке в район д. Ксенофонтово. Помню, утром меня на окраине деревни повстречала группа колхозников в домотканых зипунах и грубо-полотняных накидках, представляющие из себя куски полотна с дырой для головы. Выглядели они живописно, все были подпоясаны кушаками с топорами за спиной. Поравнявшись со мной, они разом сошли с тропы, уступив дорогу. Причиной, по-видимому, был радиометр на моей шее, который деловито пощелкивал в связи с повышенной радиацией окружающей местности. Повышенная радиоактивность, по-видимому, была связана с кайнозойским комплексом глин, суглинков и супесей на глубине 50-70 см. Особенно повышенные значения радиоактивности были связаны со скоплениями древесного угля чёрного, блестящего и крепкого.
Второе посещение северо-западной окраины Пермской области также связано с поисками медного и золотого оруденения на юго-западной окраине Предтиманского прогиба.
Оно связано с быль-легендой, что одинокий старик, житель Ксенофонтово, регулярно поставлял в Чердынь золотые концентраты купцу Алину. Несмотря на то, что содержание золотин в промытых пробах оказывались низкими, купец снабжал старика товарами, продуктами, порохом сверх нормы.
Местные жители д. Ксенофонтово утверждали, что купец Алин был замешан в убийстве, а старик был важным свидетелем в этом деле.
Таким образом, с двумя рабочими, грузом продуктов и резиновой лодкой по старому тракту «Зыряновский» мы вышли к избушке связистов. До недавнего времени существовала телефонная связь между Чердынью и Коми АССР, а тут и рукой подать до русла р. Лопьи, где промышлял старик золотом.
На другой день на левом высоком берегу р. Лопьи были обнаружены остатки желобов — простых вашгердов типа «американок». Материалом для промывки была галечно-гравийная смесь преимущественно кварцевого состава. Здесь же на деревьях были укреплены «колоды» — ульи для диких пчёл. Утром на второй день обнаружили, что ночью в нашем лагере побывал медведь, начисто вылизав кастрюлю и чашки с остатками еды. Интересно отметить, что медведь сгребает лапами кусты черники в кучу и обсасывает ягоды (вот сладкоежка!).
Обратно возвращались по прямой на восток по болоту, по квартальной просеке, ночевали на кочках среди болота, всю ночь над нами ухал филин, и только на следующий день вышли к руслу р. Зерны и линии УЖД. Резиновую лодку пришлось бросить, т. к. р. Лопья часто завалена деревьями и бобровыми плотинами, сплав оказался сложным. За день проплыли от устья Южной Лопьи только 2 км.
Третье посещение д. Ксенофонтово также связано с «партизанским» походом. К этому времени были закончены работы по поискам стратиформных месторождений медных и полиметаллических руд в пермских отложениях западного борта Юрюзано-Сылвенской депрессии и Дуринского прогиба Соликамской депрессии. И на этот раз главный геолог «выбил» деньги в министерстве на поиски меди в Юрюзано-Сылвенской депрессии на основании медьсодержащих образцов Дуринского прогиба, доказывая этим самым, что Юрюзано-Сылвенская депрессия и Соликамская депрессия — одно целое, т. к. они являются составными частями Предуральского краевого прогиба. При этом не следует забывать и игнорировать, что питающие провинции этих двух структур разные и время заложения их также разное. Ну, в министерстве разве до этого факта дойдут?